«Уголовное преследование, задержание и арест Мартуна Григоряна являются незаконными также потому, что было обойдено обязательное требование, установленное Конституцией и Уголовно-процессуальным кодексом, о необходимости получения согласия на преодоление депутатской неприкосновенности.
Так, как подтвердил ЕСПЧ в деле «Экле», уголовное обвинение (преследование) является автономным понятием и не требует вынесения официального письменного решения. Оно начинается в тот момент, когда положение лица «существенно ухудшается» в результате действий правоохранительных органов.
— Прослушивание телефонных разговоров и скрытое наблюдение от 11 мая.
Хотя эти действия носили тайный характер и лицо могло не знать о них, они очевидно свидетельствуют о том, что государство уже рассматривало его в качестве лица, предположительно совершившего преступление.
24 мая следственный орган обнародовал записи прослушивания, тем самым сделав их содержание известным также депутату Мартуну Григоряну.
— Обыски 22 мая.
Это переломный момент. Когда 22 мая были проведены обыски в квартире, рабочем кабинете и автомобиле депутата, его положение очевидно и существенно ухудшилось. Фактически он приобрел статус подозреваемого, поскольку это подозрение было прямо изложено в постановлении о разрешении на проведение обысков.
Согласно прецедентной практике ЕСПЧ, обыск является классическим примером существенного ухудшения положения лица. Следовательно, с точки зрения Конвенции фактическое уголовное преследование депутата началось 22 мая.
Статья 96 Конституции Республики Армения гарантирует, что уголовное преследование депутата может быть возбуждено только с согласия Национального собрания (за исключением случаев, когда лицо задержано при совершении преступления или непосредственно после его совершения).
— Тот факт, что орган, осуществляющий производство, формально не вынес до 2 августа — дня прекращения полномочий Национального собрания восьмого созыва — «постановление о возбуждении публичного уголовного преследования», является юридической уловкой.
— Государство, прекрасно осознавая статус депутата и конституционное требование о получении согласия Национального собрания для преодоления депутатской неприкосновенности, применило процессуальную уловку: фактически осуществило в отношении лица все интенсивные действия, направленные на уголовное преследование (прослушивание, обыск), однако искусственно отложило придание ему официального процессуального статуса, ожидая истечения срока депутатской неприкосновенности — 2 августа.
— Предусмотренная Конституцией депутатская неприкосновенность призвана защищать депутата не только от формального появления на бумаге слова «обвиняемый», но и от фактического применения государством принудительных мер. Поскольку фактическое преследование началось 22 мая, генеральный прокурор была обязана обратиться в Национальное собрание за разрешением на возбуждение уголовного преследования в отношении депутата. Невыполнение этого требования сделало весь процесс незаконным».
